Чувство достойное унижения.
Чувство, о котором так хорошо писать, будучи в состоянии, скажем так, в нужном состоянии.
— Ты как?
— Нормально.
— Еще?
— Давай.
Три по половинке левого портвейна, время — апрель, и неровной походкой на городской пляж. Пусто. Ни души. Только лавочки, весеннее солнышко и наивное, подростково-детское чувство того, что если сейчас она вот возьмет и посмотрит в твою сторону — то даже ракетного ранца не понадобится, чтобы взлететь и прогуляться по кольцам Сатурна.
Любое действие расценивается как повод. Любой повод рождает за собой действие. Пьяность и вопли в виде ненужных песен.
«Господи боже мой, ведь я только что понял — я люблю, люблю до безумия это непонятное, не до конца мне знакомое существо!»
А потом будет череда гостей, ночевок, знакомств, друзей, ревности, обид, попоек, еще-чего-угодно-только-не-того, только не того, не той драгоценной секунды, когда случился душевный инсульт, когда порвало в клочья всю самость, когда смешались и растворились друг в друге. Смысл жизни алкоголика — момент между поднятием бутылки в сторону рта и до проглатывания первого глотка. Здесь же — та самая секунда, тот воспетый ангелами момент, когда дрогнула земля, не так сильно, как на Гаити, но в то же время в сотню раз сильней. Когда все замерло и тут же ожило. Момент влюбленности. Пусть разваливаются двадцатилетние браки, пусть справляют золотые свадьбы, что угодно. Но нет и не будет и не было лучше чем то, что возникает в минуту общей некой заинтересованности, порыва, рывка…
— И я
— И я…
— Да какая в сущности…
И дальше весь день — наивная, глупая мещанская радость…