зуд в жопе? добро пожаловать в клуб любителей батхёрта =) держи симпу :3)

а я думал тебя бесит то что Саратосс загнулся в отличии от крапа, хотя в целом уверен когда вы его мутили идеи тоже были светлые :)

Угадаешь с трёх раз почему крап не повторит участи Саратосса?

Мне на саратос поебать и я его не мутил!

идеи тоже были светлые

тоже были светлые

тоже

Потому что тут больше 50 процентов это повар, а его отсюда хуй сгонишь?

меня называют по имени в реале. Я Витя!

нет ты дозегарики!

зато у меня аватар пизже!

Говно
Рожу

Верно?

нет

И когда блять сделают загрузку внешних файлов?!

Ты, кстати, как? Музыку любишь всякую? Я вот коллекционирую!

А с какой целью интересуешься? =)

могу подкинуть! Стукни в айсикью.

Да нет, спасибо. Я все равно не слушаю что мне советуют =)

молодец!

Рошаг!

… Однажды мы с мамой пошли на пляж, и я дома одела закрытый купальник а поверх него платье, а на ноги вьетнамки. Мы долго ехали в троллейбусе, а я перед выходом выпила много березового сока и еще съела почти поларбуза. И когда мы приехали я уже очень хотела. но вокруг было много народу и туалетов не было. Я сказала маме, и она сказала, что платье при людях снимать нельзя, и мне придется пописать в купальник, что все девочки так делают.

Мы отошли в сторонку. где кусты были повыше, и я в первый раз за восемь лет стала сама писаться, купальник был очень плотный, и сильно пропитался. Мне стало очень легко и было очень приятно когда внизу животика стало очень тепло и мокро, а по ногам заструилась теплая струя омывая босые ноги во вьетнамках. Мокрость дошла сзали высоко, вся попа была мокрая и мне стало очень приятно. А еще было очень приятно, что мне мама сама это разрешила. я вытерла ноги полотенцем и мы пошли на пляж, было очень приятно, когда теплая вода выжималась из купальника при ходьбе и капала в вьетнамки.

Мама сказала, что она всегда так делает, и чтобы я тоже всегда так делала, так как терпеть вредно, а если платье, то надуть в купальник или в трусы можно незаметно, так как никто не видит, но сидеть потом нужно поджав ножки под себя, чтобы подол не был мокрый.

Когда мы пришли на пляж, мама сказала мне зайти в платье в воду и как будто случайно упасть, чтобы не было видно, что я обдутая. Мне очень понравилось купаться в платье. Когда мы шли обратно, я уже сама дула в купальник, два раза, и было очень приятно. С тех пор я стала очень часто одевать купальник летом и в него дуть даже когда на пляж не шла. Мама никогда не была против, даже однажды разрешила обдуться у нее на коленях. Я даже спросила у нее, можно ли мне надуть в купальнике в кроватку, она дала мне надувной матрац и сказала дуться на нем, мне очень нравилось.

Я потом очень любила дуться на надувном матрасе и лежать в купальнике в теплой луже. как будто уже купаешься. а когда мы приезжали в деревню я ходила там босой и спала в сене, и туда можно было дуть сколько угодно. я иногда целый день только раз купальник снимала, а все остальное время писала прямо в него. Никто не видел, потому что я одевала сарафан, а когда мы шли купаться, я купалась прямо в нем, как пришла, и мокрого купальника никто не видел.

Потом когда мы приехали в город и шли домой, я забыла, что не в деревне, и обдулась. все смотрели, хорошо, мальчишек вокруг не было, мне не стыдно было совсем, но немного неудобно. а потом еще обдулась в кровати несколько раз, привыкла дуться на сеновале, что уже неосознанно стала делать. мама мне опять тогда дала надувной матрас чтобы кровать не портить.

Я еще однажды обдулась в кровати мамы. мне ночью стало страшно и я к ней залезла и захотела писать. и она разрешила надуть в ее кровати, чтобы мне не вылезать. мне тогда было очень приятно, а она меня гладила везде и говорила что в своем детстве очень хотела дуться как я сейчас, но ее мама моя бабушка ей так не разрешала…

… Я давно уже очень любила дуться. особенно летом в купальник. потом стала меньше это делать но детство вспоминала все равно.

Сегодня было очень тепло и после дождя я шла с экзамена в институте домой. я одела плотные плавочки от купальника, черные штанишки чуть выше колен и черную футболку. я очень радовалась что экзамен сдала. выпила после него большую бутылку сока. Мне очень хотелось писать и мне очень захотелось вспомнить детство.

Я нашла место, где никого не было, и начала стоя дуться. Было так приятно когда теплая струя ударила мне в трусы и растеклась по низу живота а потом заструилссь по ногам в шлепанцы. Я сняла шлепанцы и омывала теплой струей свои ножки, а потом присела и обдула все сзади. мне было все равно, пусть увидят, пусть считают меня маленькой и глупой, пусть смеются, я хочу быть обдутой. потом я стала тереть бедра друг о друга и получила полный кайф, это наверное и называется кончить. На черных штанишках мокрое было незаметно, и я домой дошла, никто не видел, хотя со штанишек капало.

Я пришла домой и сказала маме, что обдулась, она сказала, что сама тоже дулась так же много раз когда была как я, ей это очень нравилось. Я еще два часа не переодевалась, мне было очень приятно ощущать себя маленькой обдутой глупой девочкой, а потом я обдулась еще раз прямо на полу. и потом еще в одежде и шлепанцах лежала в ванной, чтобы все постирать сразу.

Зимой я не дулась почти, потому что холодно и можно замерзнуть. но однажды, мне было уже 16, я одела длинную юбку, черные шерстяные рейтузы и ботиночки прямо на босу ногу и пошла в магазин, было тепло, градусов 5 выше нуля, но еще был снег и везде было мокро. У меня сразу промокли ноги, но ботиночки были теплые, с мехом внутри.

На улице продавали творог, я встала в очередь, но очень захотелось пописать. И когда осталось человек 5, я решила не выдержать, и начала дуться. Почти все впиталось в рейтузы и наполнило ботиночки, а что с меня лило, никто не увидел, я и так стояла в луже почти по щиколотку, все ножки были мокрые. я к тому же маленькая. Было так приятно, когда тепло пропитывало рейтузы. Я не замерзла, потому что шерстяные рейтузы даже когда мокрые тепло хорошо держат. И потом я еще у дома в рейтузы снова надула, все равно уже мокрые, а потом прямо в них и в ботиночках купалась в ванной, чтобы постирать.

Еще однажды было, уже где-то в августе. мы пошли с мамой в гости, и мне пришлось одеть платье и колготки, детские, обычные такие довольно плотные. Когда мы шли домой, пошел дождь, и я прямо в кроссовках и колготках прошла по луже, глубокой, было по щиколотку. Мама была в шлепках и ноги не промочила, а у меня все было мокрое. я уже к тому времени часто дулась, мама разрешала. И я попросила маму разрешить мне надуть в колготки чтобы попробовать, как это будет. Было уже темно, и она разрешила. Мы специально отошли под деревья, чтобы я не смущалась, и она взяла меня за руки и сказала, писайся.

Было приятнее даже, чем просто писать в купальник, потому что тепло снизу животика заструилось по бедрам и осталось там, а потом наполнило кроссовки доверху. Колготки внутри бедер были очень теплые и приятные, я сначала писала чуть-чуть, чтобы они пропитались, а потом стала сильно, и струя ударила мне в колени в колготках. Мама на меня очень хорошо смотрела, ей это нравилось, что я писаюсь и совсем не стесняюсь это делать.

Потом я немножко посжимала ножки, чтобы выжать что-нибудь из колготок, мы пошли домой. Было очень приятно что в кроссовках доверху было теплой воды, они очень приятно журчали, и мне это очень нравилось, как было ногам. Было темно, нас никто не видел. Когда я пришла домой, я села на туалет прямо в колготках, и писала снова прямо в них.

Тогда в тот год мне было очень интересно писать в разную одежду, и маме наверное тоже было интересно смотреть на меня. Я однажды захотела попробовать надуть в свой старый комбинезон, он уже был мне немножко мал и обтягивал попку и ножки, и был короток. Я улеглась в купальнике и таком комбинезоне на надувной матрац и стала писать. Мама разрешила, она сама хотела посмотреть, сказала, что что это такое, у нее ребенок уже столько лет, и она почти не видела, как дети писаются. Я надула очень много, а лежала животом вниз, и все что надула, впиталось в купальник и комбинезон на животике, и еще в штанишки комбинезона, я вся спереди была мокрой, а потом я перевернулась на спинку и пописала до конца, и я так стала мокрой вся. У меня даже волосики были мокрые. Мне было очень приятно.

Однажды мне мама даже сказала обдуться в автобусе, но я не решилась, было неудобно. но за это мама мне сказала, что будем гулять, пока я не описаюсь, и мне пришлось описаться около дома. Я была тогда в шортиках и трусиках от купальника, и в сандалетах. Мне не очень понравилось писать в шортики, они были из джинсовой ткани и стали тяжелыми и холодными, а вот в сандали надуть было приятно, в них подошва быстро промокла и стала выжимать теплую воду при каждом шаге и брызгаться вперед. Но маме это очень понравилось, она меня потом весь вечер целовала и говорила, как ей нравится, что я иногда писаюсь как маленькая, что она чувствует, что у нее есть маленькая дочка, которая как все детки дуется в штанишки.

Мама еще любит когда я в одежде купаюсь, и мне это тоже нравится. а мне еще нравится ходить босой или в сандалетах или в шлепанцах по лужам, чтобы ножки были всегда мокрыми.

Внезапно вин

— Ах, не говорите мне про Австрию! Я ничего не понимаю, может быть, но Австрия никогда не хотела и не хочет войны. Она предает нас. Россия одна должна быть спасительницей Европы. Наш благодетель знает свое высокое призвание и будет верен ему. Вот одно, во что я верю. Нашему доброму и чудному государю предстоит величайшая роль в мире, и он так добродетелен и хорош, что Бог не оставит его, и он исполнит свое призвание задавить гидру революции, которая теперь еще ужаснее в лице этого убийцы и злодея. Мы одни должны искупить кровь праведника. На кого нам надеяться, я вас спрашиваю?.. Англия с своим коммерческим духом не поймет и не может понять всю высоту души императора Александра. Она отказалась очистить Мальту. Она хочет видеть, ищет заднюю мысль наших действий. Что они сказали Новосильцеву? Ничего. Они не поняли, они не могли понять самоотвержения нашего императора, который ничего не хочет для себя и все хочет для блага мира. И что они обещали? Ничего. И что обещали, и того не будет! Пруссия уже объявила, что Бонапарте непобедим и что вся Европа ничего не может против него… И я не верю ни в одном слове ни Гарденбергу, ни Гаугвицу. Cette fameuse neutralit? prussienne, ce n'est qu'un pi?ge 9. Я верю в одного Бога и в высокую судьбу нашего милого императора. Он спасет Европу!.. — Она вдруг остановилась с улыбкой насмешки над своею горячностью.

У меня встал. Это нормально?

нет

Ага. А я Ваня.

ДуЗеХарики, кэп нашептал